— А я художница. Гравюры делаю.

— О, у меня есть литография Жоржа Руо.

— Ты любишь картины?

— Не то чтобы не люблю… скажем так, если их нет, я по этому поводу не парюсь. Руо купила жена.

— Он ей нравится?

— Похоже, что так.

В бассейн зашли две мамочки с детьми. Детские крики и повизгивания резали слух и контрастировали с кокосовым молоком, подаваемым в баре, и белым снегом за толстыми стеклами окон.

— Я думала, ты холост.

— Мы не живем вместе.

— Извини.

— Все в порядке.

Пятилетний ребенок, выпав на секунду из поля зрения мамаши, начал тонуть. Дежурный спасатель прямо в тренировочном костюме бросился в воду, чем привлек наше внимание. Я впервые видела тонущего ребенка. Хотя он дергался изо всех сил, однако его криков все равно не было слышно под водой. Было много брызг, но ведь это же бассейн, тут брызг всегда полно. Когда его вытащили, он начал громко плакать, отплевывая проглоченную воду.

Мужчина равнодушно смотрел на все это, а потом пригласил меня перекусить.

— Это просто больной зуб, — начал он после первого стакана вина. — Когда же это было?.. Года два назад, я жвачку жевал, и у меня что-то во рту отвалилось, похожее на спрессованную резину. Я еще подумал тогда, ну вот, точно врач перестарался. Хотя больно не было. Но во время еды забивается же… чувство такое неприятное.

Мы сидели в ресторане отеля на подземном этаже и ели очень подходящее зимней ночи блюдо — диких птиц. Я выбрала дрозда, а он фазана.

— И вот, трогаешь языком это место, а язык же вообще экстраординарный орган, касаешься дырки, а он создает в голове образы всякие. Вот вы как человек искусства скажите мне, что это? Вы ведь наверняка разбираетесь в таких образах?

— Язык? Образы? Что-то я не схватываю… Я была уже немного пьяна и не могла понять

связи необычного органа и дырки в зубе.